В начало

Незнакомый знакомый

Пусть будет небом верхняя строка,
А во второй клубятся облака,
На нижнюю сквозь третью дождик льется,
И ловит капли детская рука.
В нашей стране практически все с детства знают стихи и пьесы Маршака, поэтому он считается детским поэтом. Иногда вспоминают, что он еще и переводил для детей и считают его детским поэтом и переводчиком. Но некоторые его преданные читатели вырастают, увлекаются поэзией и доходят и до взрослых произведений автора. Когда это случилось со мной, я неожиданно задумалась о том, что наследие Маршака, конечно весьма солидное, но для такой длинной жизни, кажется, могло бы быть и больше... Почему он писал так легко, а написал не так много? Какие-то мысли появились, когда я узнала, что Самуил Яковлевич буквально заставил Матвея Бронштейна написать презамечательнe. научно-популярную книгу для детей: "Солнечное вещество" (и это было очень верным решением, во-первых, у детей появилась очень качественная и интересная книга, во-вторых, это прекрасная память о Бронштейне). Но только, когда я начала много читать о людях, судьбы которых связаны с Домом Зингера, я поняла, чем занимался Маршак в свободное от личного творчества время - он был превосходным, очень талантливым редактором, можно сказать, педагогом писательского мастерства. Маршак не просто помогал, он привлекал к писательству, растил, поддерживал и развивал таланты. Как в фильме, выложенном на странице о "Лениздате", вспоминал И. Андронников: "Сколько трудов и времени отдал этому [созданию качественной детской литературы] настойчивый, нетерпеливый Самуил Яковлевич Маршак, который от утра до вечера и от вечера до утра, бывало, редактировал чужие рукописи!". Вот об этом Маршаке, биография которого неразрывно связана с "Домом книги", и хочется поговорить.

Как говорил Маршак: «Редактор — одна из тех редких профессий, в которой недопустимы начинающие. Начинающий редактор более опасен писателю, чем начинающий лоцман—кораблю». До революции в нашей стране отечественная детская литература была в основном очень простой и сентиментальной, а детские писатели не были большими профессионалами. Маршак хотел создать новую детскую литературу, найти новых людей, которые готовы разговаривать с молодым читателем честно и без заигрываний. «Каждого человека для каждой темы,— рассказывал впоследствии Маршак,— мы должны были найти, завоевать и поставить в строй». Одних авторов, которые приносили ему рукописи, он направлял, редактировал их труды. А других авторов он растил сам, иногда из далеких от литературы людей, как это было с вышеупомянутым Матвеем Бронштейном. Маршак предложил молодому ученому попробовать написать научно-популярную книгу о современной физике для детей. Работа над первой книгой была очень тяжелой и долгой, но зато следующие две книги дались автору несравнимо легче.
Жена Бронштейна вспоминает работу с Маршаком над "Солнечным веществом" (.pdf)
Молодого В. Бианки, который принес ему стихи в прозе, Маршак расспросил о его интересах и посоветовал написать рассказ о том, что он любит и знает - о животных. В те времена в нашей литературе к этой теме вообще не обращались, и уже первые рассказы Бианки ("Лесные домишки", "Чей нос лучше") имели большой успех и переиздаются до сих пор. Маршак же предложил Бианки вести колонку про ежемесячные изменения в природе - из этой идеи выросла популярнейшая "Лесная газета". В 1923 году Бианки писал:

Милый Самуил Яковлевич,
Должен сознаться: я здорово трушу остаться здесь без Вашей поддержки. В сущности, ведь Вам одному я всем обязан: и началом своей литературной "карьеры" и улучшением своего материального положения. Боюсь, как бы за время Вашего отсутствия не сесть мне в лужу и в том, и в другом отношении...
P.S. Как мне назвать рассказ о береговушкиных скитаниях? Нельзя ли просто - "Ласточкин дом"? "Береговушкин дом? "Где ласточкин дом?" "Какой у ласточки дом?

Позже по заказу Маршака биолог Ян Ларри написал книгу о других животных - о насекомых. Книга "Необыкновенные приключения Карика и Вали" получилась очень информативной и легкой для чтения, без малого сто лет она пользуется популярностью у детской аудитории. А.Н. Толстому Самуил Яковлевич предложил из перевода итальянской сказки про Пиноккио сделать вольный пересказ, в результате чего у советских детей появился Буратино, который в нашей стране до сих пор гораздо популярнее своего итальянского предшественника.
Вот как сам Маршак вспоминал те годы (.pdf)

Маршак был человек удивительный. Поражал и могучий многогранный талант его. И фантастическая, какая-то колдовская память (когда он с одного раза, пробежав глазами огромную - вроде "Ночного обыска" Хлебникова - поэму, запоминал ее всю и на другой день читал уже наизусть - почти без запинки). Но, может быть, больше всего поражало трудолюбие Маршака. Работая с утра до глубокой ночи, он способен был по двадцать, по тридцать, даже по пятьдесят раз переделывать, переписывать, оттачивать и отшлифовывать каждую строчку и каждое слово в этой строчке.

Л. Пантелеев
Маршак поддерживал и опекал молодого писателя Пантелеева, а также подарил ему идею написать рассказ про реальную ситуацию, когда маленькая племянница Пантелеева не могла выучить букву "я". Огорченный Пантелеев сначала отмахнулся от этой идеи, но через несколько лет написал всеми любимый рассказ "Буква "ты".

Влияние Маршака на развитие детской литературы выразилась не только в создании текстов. Он был заинтересован в создании качественной литературы во всех отношениях. В том числе красиво оформленной. Сын Маршака вспоминал, что его отец случайно увидел одну работу художника Лебедева и сказал: «Замечательно! Хочу, чтобы мои стихи иллюстрировал этот художник!» Сотрудничество сложилось быстро. Когда Лебедева не хотели брать на работу в Отдел детской и юношеской литературы, Маршак пригрозил, что тогда и он откажется от работы. Руководителям издательства пришлось принять это условие. В результате Лебедев возглавил художественную редакцию, а они с Маршаком стали близкими друзьями. Как позже написал Маршак: "В.В. Лебедев никогда не был ни иллюстратором, ни украшателем книг. Наряду с литератором - поэтом или прозаиком - он может с полным правом и основанием считаться их автором: столько своеобразия, тонкой наблюдательности и уверенного мастерства вносит он в каждую книгу. И вместе с тем его рисунки никогда не расходятся со словом в самом существенном и главном. Они необычайно ритмичны и потому так хорошо согласуются со стихами или с такой прозой, как, например, народные сказки и сказки Льва Толстого". В 1927 году в редакцию пришел работать молодой художник Чарушин. Лебедев помог молодому художнику найти свой стиль в изображении животных, А Маршак уговорил его попробовать писать прозу для детей. В результате в нашей литературе появился еще один хороший детский писатель. "Появлением на свет писателя Е. Чарушина литература тоже обязана редакторской проницательности Маршака. Художник Е. Чарушин все просил в редакции, чтобы ему подобрали автора для подписей к рисункам - к его медвежатам, олешкам, рысятам, волчатам. Зная Е.И. Чарушина как отличного рассказчика, Маршак настоял, чтобы он попробовал писать сам. И не ошибся. "
Л. Чуковская о Маршаке-редакторе в "Доме книги"(.pdf)

Интересно, как иногда Маршак-редактор выглядывает и из некоторых своих стихотворений:
Как лишний вес мешает кораблю,
Так лишние слова вредят герою.
Слова "Я вас люблю" звучат порою
Сильнее слов "Я очень вас люблю".

Из писем Маршака.

Теперь о Вашей литературной работе. Очень хорошо, что Вы занялись отбором сказок, басен, былин, стихов. Но мне кажется, следует одновременно просматривать комплекты журналов и газет наших дней для того, чтобы найти в них, если не готовые очерки или стихи, то, по крайней мере, темы и эпизоды, пригодные для детской книги. Хорошо бы читать самые разнообразные журналы и газеты - в том числе и специальные, а также перелистать и календари. Еженедельные, иллюстрированные журналы (напр<имер>, "СССР на стройке" и др.) могут иногда подсказать тему... Выбирайте тему для рецензии или статьи по своему вкусу, соответственно тем книгам и проблемам, которые Вас интересуют. О детских книгах пишут так редко и мало, что всякая живая статья на одну из бесчисленных тем, касающихся детской литературы, будет интересна и журналу и газете.

Письмо Т. Габбе

В повести много хорошего. Вы знаете читателя, пишете просто. У Вас есть юмор. Когда мы с Вами увидимся - либо в Москве, либо в Ленинграде, если Вы сможете сюда приехать, - я выскажу Вам некоторые свои замечания в отношении языка, стиля и т. д. Пока же я хочу только сказать Вам, что - по моему впечатлению - Вы можете быть полезны детской нашей литературе.
Если говорить о недостатках повести, то я пока указал бы только на один, - объясняющийся, впрочем, тем, что в основу повести положена иностранная сказка: повесть немножко вне времени. Разумеется, в сказочной, фантастической повести Вы имеете право на некоторую отвлеченность и "вневременность". Но если Вы вчитаетесь в "Алису", Вы увидите, что - несмотря на всю фантастику - Вы чувствуете в этой вещи Англию совершенно определенной эпохи. Даже на пересказах и переводах всегда есть печать того или другого времени. Есть какая-то точка зрения, по которой можно почувствовать, где и когда это делалось.

Письмо Волкову про "Волшебника Изумрудного города".

Ведь рассказ маленький - тем сильнее должна быть его тенденция. Ощущение уюта и покоя в вагоне, пока все благополучно, и железнодорожного ужаса и хаоса, когда пассажир нарушает неумолимый порядок, - должно быть резче. Это может быть достигнуто простыми и спокойными средствами.
Попутчиков Вашей героини не подавайте сразу пачками (они сливаются), а лучше порознь одного за другим. При первом знакомстве до отхода поезда они обыкновенно кажутся злыми и беспокойными; их самих и их вещей кажется страшно много. Потом, когда поезд трогается, все утрамбовывается; становится просторно и уютно. Прежних людей и узнать нельзя (как Вашу даму, когда она сняла шляпу). Начинаешь понимать, кто кто. Первый чай и свеча в фонаре все изменяют. В вагоне появляется свой уклад жизни, свой порядок - как в жилом доме. Вот почему, если попадешь по ошибке не в свой вагон, даже не в свое отделение, - все кажется чужим, не таким. Запах не тот.
Только описывая наружность людей (даже случайных), не полагайтесь на силу таких характеристик, какие Вы даете пассажирам (человек со сросшимися бровями и проч.). Это равнодушные характеристики. Черты, действия, слова каждого лица должны быть находкой, а не чем-то более или менее равнодушно выдуманным или сочиненным. Строгие требования? Не очень. Вам это удается иногда (в "Тарасе"). Разговоры в вагоне могут быть не праздными (для Вас в отношении главного действия). Эти разговоры (о случаях на жел<езной> дор<оге>, об опозданиях, катастрофах и проч.) могут подготовить то настроение, которое нужно будет, когда девочка потеряет свой вагон и попадет в другой поезд. Понимаете?
Возвращение девочки в свой вагон (если Вам удастся дать его раньше) будет очень радостным для читателя. Если попутчики станут нужными и живыми, расставание с ними в Одессе тоже не будет случайным эпизодом, как у Вас. Вообще ничего случайного, равнодушного, безразличного быть не должно.

Письмо Л. Чуковской

С любовью и нежностью вспоминаю сегодня молодого Чарушина тех дней, когда мы работали на шестом этаже "Дома книги". В сущности, я дважды познакомился с Вами: сначала с Чарушиным-художником, а потом – с Чарушиным-писателем. И в том и в другом Чарушине я любил поэта и очень горжусь тем, что был крестным отцом Чарушина-писателя. Особенно ценил я его "Семь рассказов", в которых чувствуется такой напряженный слух и такой пристальный глаз художника.

Письмо Чарушину

Если тебе сейчас не очень-то работается, ты не огорчайся, это пройдет. Привыкнешь к новому столу и перестанешь скучать о подоконнике. А у кого из писателей не бывает временных затиший! А пока что пиши рассказы для хрестоматии. Они нужны до зарезу, нужны как можно скорее!
Понимаешь, это очень серьезно. В самых важных местах книги - пробелы, потому что нет хорошего современного материала, доступного возрасту. А книгу надо уже сдавать. Усади себя за новый стол, поработай три дня и пришли два маленьких рассказа - один колхозный, а другой военный. По теме "Экипаж малышей" очень привлекателен. Но постарайся быть как можно более простым и лаконичным. К черту лишние детали. Ориентируйся не на очерк, а скорее на сказку. Сказка потому понятна даже маленьким детям, что темп ее не замедляется лишними подробностями, а сюжет ее и мораль проявлены до конца, до полной отчетливости. Почаще поглядывай на Валю6 и вспоминай ее сверстников, еще менее искушенных в литературе. Тогда не собьешься с возраста. Чехов в каком-то юношеском письме хвастался, что написал за неделю чуть ли не дюжину рассказов. Я не требую от тебя дюжины и не требую, чтобы ты писал, как Чехов. Но пиши, как поэт Твардовский, и это уже будет неплохо.

Письмо Твардовскому

С большой готовностью исполнил бы я Вашу просьбу и придумал новое заключительное четверостишие для "Лошадки". Но это не так просто. Я сделал все, что мог, чтобы по моим переводам читатель, не знающий подлинника, узнал и полюбил стихи Квитко. Думаю, что хоть в малой степени я этого достиг. Но сколько я ни пытаюсь сейчас вернуться к "Лошадке", - оседлать ее вновь мне не удается. Может быть, во время отдыха (я поеду в санаторию в сентябре) я что-нибудь придумаю.

Письмо Чуковскому

Современники о Маршаке

Приедешь прямо с завода, в спецовке, замурзанный, в Ленинградский Дом книги, где помещалось тогда несколько редакций журналов и издательств, и чувствуешь, что ты желанный гость в этом большом, многоэтажном доме...
Многие из нас знали, что в ленинградском отделении Детгиза работает под руководством консультанта Самуила Яковлевича Маршака немногочисленная, но очень опытная группа редакторов детского отдела, охотно оказывающая помощь каждому начинающему, кто хотел бы серьезно работать в детской и юношеской литературе. "Но, - тут же предупреждали падкие до быстрой славы и легкого успеха начинающие литераторы, - редакторы эти и их вожак Маршак - люди зубастые, весьма требовательные. Попадешь в их руки - не отвертишься. Будут править каждую строку, каждое слово, работать будешь с ними долго. Обломают тебя так, что и позабудешь, кто ты есть на самом деле. В отделении издательства "Молодая гвардия" редактируют куда быстрее. Не успел оглянуться, и книжка подписана к печати".

В. Беляев Подробные воспоминания Беляева о Маршаке (.pdf)

Нас объединял Маршак, он был центром, вокруг которого все вертелось. Это он мог "заболеть" чужой вещью, точно собственной, приучая своих сотрудников относиться к работе так же. Каждый автор проходил пору влюбленности в главного консультанта. Степень ее зависела от возраста, от характера, но не было человека, не поддавшегося очарованию Маршака.
И происходило это оттого, что он владел искусством раскрытия горизонта. Вдруг оказывалось, что твоя скромная работа вовсе не такая уж скромная и соотносится с творениями великих: и Шекспира, и Толстого, и Пушкина, которых прилежно изучают на институтских лекциях и в семинарах и которых любил читать вслух во время беседы Маршак. Главное свойство Маршака было в том, что он умел наполнять ветром чужие паруса, давать верное направление.

И. Рахтанов

Но так или иначе, мне и в самом деле было легко, весело приходить, приносить исправления, которых требовал Маршак, и наслаждаться похвалой строгого учителя. Я тогда впервые увидел, испытал на себе драгоценное умение Маршака любить и понимать чужую рукопись, как свою, и великолепный его дар радоваться успеху ученика, как своему успеху. Как я любил его тогда! Любил и когда он капризничал, и жаловался на свои недуги, и деспотически требовал, чтобы я сидел возле, пока он работает над своими вещами.

Е. Шварц

Слушал он меня внимательно, с серьезным лицом, чуть наклонив голову. Спустя много лет, когда я вызывал в памяти тот день и думал, сколько несовершенных детских рифм пришлось ему выслушать за свой век, я испытывал грустное умиление.
Дослушав до конца, Маршак сказал:
— Ну что же, очень интересно. Теперь надо запастись терпением и ждать. Очень может быть, вы будете поэтом, а может быть, другая область покажется более заслуживающей внимания

Л. Зорин

Да, писатель С. Маршак и художник В. Лебедев подняли издание детских книг на высоту искусства. <...> Выпущенные в тогдашнем Ленинградском детиздате книги для детей выдержали испытание временем, и лучшая проза Пантелеева и Житкова, лучшие стихи Д. Хармса и А. Введенского, лучшие переводы английских песенок сейчас - то есть через полстолетия - могут почитаться классическими не только в какой-то специально детской, но и в русской литературе вообще. Стихи А. Введенского и Д. Хармса принадлежат не "стихотворству для детишек", а русской поэзии. Создавались они в пору непосредственного общения с Маршаком, а иногда позднее, но всегда как результат рабочих литературных навыков, привитых им, полученных от него.

Л. Чуковская

Самой большой заботой отца было спасти от "небытия", "невыраженности" заложенные во встреченных им людях литературные таланты. Этой заботой отец был полон все свои зрелые годы. И ей он целиком отдал полтора десятка лучших лет своей жизни - девятьсот двадцатые и тридцатые годы. Я не буду называть здесь имена многих прошедших перед моими глазами литераторов, которых отец побудил к творчеству и которым он помог "поставить голос" и найти свое место в литературе - ценой многих дней и бессонных ночей общей работы, жертвуя своим собственным творчеством и не приобретая ничего, кроме радости художника при воплощении его духовных сил в произведении искусства (отец даже не ставил своего редакторского имени на многих десятках книг, родившихся по его замыслу или в результате его огромной работы с автором попавшей ему в руки сырой рукописи).

И.С. Маршак

Детская книга была очень важным делом для Лебедева и Маршака. Всё, что они знали, всё, что их радовало или волновало, писатель и художник хотели передать тебе своим искусством.

Н. Шантыко

Труднейших множество дорог,
Где заблудиться может муза,
Но все распутья превозмог
Маршак Советского Союза.

Михаил Светлов